
Ей просто хотелось умереть. И может потому горячка мучила тело так долго, изсушая изнутри палящим зноем. Но все физические муки были ничем по сравнением с бурей в душе. " Мне не зачем теперь жить", - металась в бреду Айгуль, - " лучше умереть, уснуть и не проснуться.." Слез не было, за два года страданий она выплакала их все. Племянница поила её чем-то безвкусным и горячим, смачивала лоб губкой с резким запахом уксуса, и переворачивала время от времени от пролежней. Иногда Айгуль у изголовья видела брата. Тогда она тратила остаток сил на то, что бы отвернуть голову и закрыть, крепко закрыть воспаленные, сухие глаза. Она сгорала, истлевала от невыносимой боли. Весь мир для неё давно умещался в монитор. Ничто кроме любимой игры не радовала и не давало силы. "Как мне теперь жить? Во что превратится моя и так пустая и серая жизнь без арены? Как я смогу играть, если все узнают правду? Неееет..я не буду тупо пялиться в пыльное окно и страдать больше... Не буду! Там мой мир! Там...А Лёшка? А что Лёшка? Я ведь любила его? Или нет? Да не любовь это, не любовь, я просто так отчаянно её хотела, что придумала...Рыцарь, подумаешь рыцарь, да их полно там таких и по-лучше найдутся! Вот выкарабкаюсь и переиграю все... Всё-всё переиграю..." Если бы её мысли кто-то слышал, то не терапевта вызывали бы к больной, а психолога. Но в бреду Айгуль только стонала раненой волчицей и металась, вырывая капельницы из рук. На поправку она шла медленно, но родные не унывали и врач давал надежду. Когда знойное лето отдало свои права степенной теплой осени, Айгуль впервые смогла сесть за компьютер.